Приветствую Вас, Гость! Регистрация RSS

 

Среда, 18.10.2017

 

 

Главная » 2015 » Июль » 22 » Марта Шварц: «Только идеи могут запускать культурные процессы»
12:24
Марта Шварц: «Только идеи могут запускать культурные процессы»

Марта Шварц — профессор Гарвардской школы дизайна, глава ею же созданного бюро Martha Schwartz Partners и одна из самых востребованных ландшафтных архитекторов в мире. Каково это — быть женщиной в самой мужской профессии, как сделать Лубянку местом, пригодным для детей, и в чём Россия опережает Китай, она рассказала корреспонденту Strelka Magazine.

Фото: Елена Стребкова / Институт «Стрелка»

В числе заслуг Марты Шварц несколько знаковых проектов по регенерации городских пространств, в том числе Дублинских доков, площади Якоба Явица в Нью-Йорке и площади Эксчейндж в Манчестере, которая пострадала от взрыва, организованного Ирландской республиканской армией. Она же руководила разработкой мастер-плана для города Доха в Катаре и портовой зоны города Балтимора. В Москву Шварц приехала, чтобы придумать архитектурную концепцию для «Детского маршрута» — пилотного проекта по благоустройству улиц и общественных пространств около «Центрального детского магазина», проводимого в рамках программы «Моя улица». Кроме того, теперь она курирует совместную образовательную программу «Стрелки» и Гарвардской школы дизайна.

— За последние годы степень вовлечённости ландшафтного архитектора в градостроительные процессы повысилась: сегодня ландшафтник играет более важную роль, чем раньше, и активно участвует в принятии ключевых решений. Что, на ваш взгляд, этому поспособствовало?

— Произошло несколько изменений. Во-первых, стремительная урбанизация. Сегодня все едут в города, потому что только там можно найти работу. По этой причине к городским пространствам такое пристальное внимание: мы все пытаемся придумать, как сделать так, чтобы эти постоянно расширяющиеся пространства работали нам во благо. Вторая причина — стремительный рост населения. Например, я точно знаю, что за мою жизнь население Америки выросло в два раза. Вдобавок к этому мы живём в глобальном мире, где происходит постоянный обмен идеями, а также беспрерывное бурление капитализма и консюмеризма. Всё это оказывает огромное давление на природные ресурсы.

И вот тут-то и появляется фигура ландшафтного архитектора — поиск решения в этой ситуации как раз и является для нас центральной задачей. Мы занимаемся изучением природной среды и, главное, придумываем, как вписать в неё среду рукотворную. В результате ландшафт оказался как раз посередине, «между зданиями», в самом центре дискуссии о нашем влиянии на хрупкую окружающую среду.

— Кажется ли вам, что у ландшафтного архитектора значительно расширились компетенции и сегодня его работа подразумевает гораздо больше, чем может показаться на первый взгляд?

— Я согласна, что охват нашей компетенции увеличился. Но постоянный процесс самоопределения, необходимость вновь и вновь прояснять, что же такое ландшафтная архитектура, — это неотъемлемая составляющая нашей профессии. Всегда очень сложно описать людям, чем же мы занимаемся. Когда говоришь, что ты ландшафтный архитектор, обычно спрашивают совета на тему того, что делать с вредителями, которые завелись на кустах, или интересуются, где же мой грузовичок с рассадой, или ещё какие-нибудь странные вопросы задают. Немногие знают, чем же мы на самом деле занимаемся. Ландшафтная архитектура всё ещё воспринимается как новая профессия. При этом, будучи ландшафтным архитектором, можно принимать решения на региональном уровне, а можно делать сады для частных клиентов, можно заниматься исследованиями или, например, растениеводством. Или быть художником. И во всех этих случаях всё равно оставаться ландшафтным архитектором. Сложно определить, где же заканчивается наша профессия, но в этом есть и своё преимущество. Ландшафтников изначально готовят к тому, что всё время надо будет работать на стыке, в связке с другими специалистами. Для нас не существует никаких ограничений: да, есть границы участков, транспортные коридоры, но мыслить надо комплексно. Именно поэтому необходим очень разнообразный круг экспертов. Мы — просвещённые специалисты общей практики. Ведь нельзя построить город из одних зданий, недостаточно быть просто строителем. Надо понимать, как живут люди и что собой представляет «качество жизни»? Это свежий воздух, здоровая среда, хорошее образование, работа с приличной зарплатой?

Площадь Эксчейндж в Манчестере. Фото предоставлено Мартой Шварц

— Вы начали говорить о ценности сотрудничества, а какие самые удачные примеры совместной работы в вашей карьере вы можете назвать?

— Мы работаем как с архитекторами, так и с инженерами, градостроителями. Чем крупнее проект, тем больше тебе нужно информации, с тем большим количеством специалистов ты должен работать. Есть заказчики, девелоперы, представители власти, которые приветствуют нестандартные идеи, более открыты. Например, мне было очень приятно работать с мэром греческого городка Эдесса. Очень прогрессивно мыслит администрация города Гётеборга в Швеции. Интересно было работать с планировщиками из Милана, с которыми мы обсуждали развитие южной части города, в которой расположены термальные источники. Мы, кстати, часто сотрудничаем с MRDV. Из инженеров я бы особенно отметила Нила Уолмзли из Arup. Он абсолютный транспортный гений. Всегда интересно работать со структурными инженерами, которые превращают твои абсолютно безумные идеи в реальные сооружения. И с графическими дизайнерами — такими, например, как Spin.

— Давайте поговорим о законах. В каждой стране есть свои нормы и требования. По вашему опыту, могут ли они способствовать творчеству, или всё же они только ограничивают возможности архитектора?

— Если бы я была художником, который творит в собственной мастерской, конечно же, я бы рассматривала это как несвободу. Но, когда работаешь в публичной сфере, взаимодействуешь с огромным количеством лиц, по праву претендующих на тот или иной ландшафт, — будь то местные жители, пользователи, владельцы земли, городские власти — тут приходится учиться соглашаться с некоторыми ограничениями, идти на диалог и так получать признание и поддержку властей. Без этой поддержки не удастся ничего достичь.

Мы сейчас работаем в Китае, и там, конечно, строительное законодательство куда менее строгое, чем, например, в США или в Великобритании. Это сказывается и на качестве проектов, и на качестве выполняемых работ. Всё время надо что-то исправлять и «чинить» — абсолютный хаос. Но там есть другой важный фактор: настоящий спрос на оригинальный дизайн. Сейчас большая часть архитектуры в Китае однообразна, и им очень хочется создавать визуально выразительные постройки. Они уважают твои идеи, идут на риски, быстро согласовывают и очень быстро строят, и, знаете, ради этого я готова терпеть всё сопутствующее этому процессу безумие и бардак. Лондон, например, куда консервативнее. Там весь процесс прописан и разложен по полочкам, и длится всё это бесконечно. Аккуратно просчитанные шажки, постоянные экспертизы. Поскольку никто никогда не может быть уверен, что когда-нибудь будет согласовано то, что разрабатывается, очень малое количество средств и времени идёт на разработку самой дизайн-концепции. Зачем тратиться на то, что, может, никогда и не построят, зачем рисковать зря? В результате вы, с одной стороны, получаете продуманный и хорошо организованный процесс строительства, доступ к лучшим материалам и качественной рабочей силе, с другой — из-за этой тягомотины вам зачастую не удаётся придумать ничего по-настоящему выдающегося с точки зрения идеи. Я же предпочитаю работать в условиях, когда идеи и твой креативный подход стоят во главе угла. Только идеи могут запускать культурные процессы. Безусловно, ремесло — это важно, но не настолько.

Фото: Martha Schwartz Partners

— Однако в случае с проектом «Детского маршрута» на Лубянке у вас были также очень конкретные ограничения, связанные с санкциями. Вы могли проектировать, используя материалы и дизайн-элементы строго российского производства. Как вы адаптировались к этому?

— Вы знаете, одна из сильных сторон моей команды — мы хорошо умеем адаптироваться. Мы очень любим идеи, которые позволяют находить гибкие решения. Главное, не строить в голове каких-то изначальных представлений о том, как всё должно быть, просто начинайте работать с тем, что есть, с чистого листа. Лично я не испытывала в этой ситуации никаких затруднений. Вам совершенно не нужно иметь доступ к безумному разнообразию материалов, чтобы сделать интересный проект. Нам нужно было нечто понятное, функциональное, долговечное и легковозводимое, что могло бы стать достойным фоном для городской жизни. Гораздо большим вызовом для нас стали сроки. Мы, конечно, и в Китае с таким сталкивались, но тут вы проектируете в каком-то невероятном темпе! Однако, мне кажется, мы научились поспевать за вами и при этом получать удовольствие от процесса. Я на самом деле была крайне тронута, когда мне предложили поучаствовать в этом проекте — это большая честь и большая ответственность. Москва — настоящая мировая столица, и здесь столько всего надо ещё сделать и в смысле общего повышения благоприятности среды, и на уровне комфорта пешеходов. Непростая задача, высокие ожидания. Но надо же что-то менять, нельзя сидеть на месте!

Сейчас мы как раз собираемся делать совместный образовательный проект «Стрелки» и Гарвардского университета, в рамках которого будем размышлять о будущем Москвы, в том числе с точки зрения ландшафта. Как она должна будет выглядеть через 50 лет и что надо сделать, чтобы эти изменения произошли. А они произойдут, неизбежно произойдут.

— А расскажите поподробнее о курсе со «Стрелкой»?

— Будет организован воркшоп, на котором мы начнём формировать будущую команду. Участниками будут студенты «Стрелки», а от Гарварда будет человек тринадцать. У каждого студента «Стрелки» свой профессиональный бэкграунд, поэтому мы вместе решим, какие сферы будут затронуты и какие нам понадобятся специалисты. Мы лишь предложим тему, а дальше начнётся совместное творчество. Хочется привлечь разных специалистов: от экономистов и работников социальной сферы до графических дизайнеров, ведь все они участвуют в реконфигурации города. Важно, что в качестве результата нам надо будет представить проект, на этой задаче мы сконцентрируем все свои силы. Каждому студенту будет дана конкретная тема, и он должен будет по ней подготовить проектное предложение. Ну а моё знакомство со «Стрелкой» началось ещё во времена конкурса на разработку концепции парка «Зарядье». Я выступала в качестве одного из приглашённых членов жюри.

— У вас был интересный опыт с паблик-артом: вы придумали редизайн Федеральной площади в Нью-Йорке, на которой перед этим стояла знаменитая скульптура Ричарда Серры «Наклонная арка», крайне негативно воспринятая общественностью и впоследствии демонтированная. Как работать со средой, которая сопряжена с таким количеством негатива?

— Это очень интересная тема, до того случая нам ни разу не приходилось работать на участке с таким количеством «культурного загрязнения». Что-то похожее мы делали в Эбрингтонских казармах в Дерри — настоящем «сердце тьмы», ключевом месте дислокации британской армии, одном из эпицентров конфликта в Северной Ирландии. Когда мы там оказались, ситуация в стране уже значительно улучшилась, но эти зловещие казармы продолжали стоять. Другой «загрязнённый участок», над которым мы поработали, — проект редевелопмента общественных пространств в месте, где раньше стояла дача Германа Геринга.

Площадь Якоба Явица в Нью-Йорке со скульптурой Ричарда Серры «Наклонная Арка». Фото: David Aschkenas

Мне кажется, за последнее время было много дебатов на тему того, что же такое искусство в городских пространствах. Искусство — это всё-таки в первую очередь личная свобода, свобода мысли. В рамках городского заказа вы, конечно, сможете что-то создать, но вот как угодить публике — это загадка. Скорее всего, это невозможно. Необходимо выстроить такую систему, в которой круг экспертов будет решать, какое произведение достойно того, чтобы быть выставленным в публичном пространстве, и при этом является настоящим искусством. Здесь есть свои но. Тем не менее, так эту проблему решили, например, в Сиэтле, в котором действует принцип «процент на искусство: 3 % от каждого федерального проекта городского развития должны идти на паблик-арт. И то же самое на муниципальном уровне. В других городах это может быть устроено иначе, всё зависит от того, чей это бюджет — частный или государственный, но Сиэтл пример прогрессивного города.

При этом, если мэр города говорит «не бывать этой скульптуре», это не значит, что её ни в коем случае нельзя возводить. Лавирование между вкусами и требованиями публики, властей, экспертов — это очень сложная задача. Надо защищать право художника на индивидуальное высказывание, но всё же следить за тем, чтобы оно не было опасным вызовом для общества. Всё-таки паблик-арт — это не то же самое, что искусство в музее: от него никуда не деться, оно всё время на виду.

В случае с Ричардом Серрой я была возмущена, что они демонтировали скульптуру: это было отличное произведение. Но когда меня подключили к разработке проекта редевеломента, я стала много общаться с местным сообществом, людьми, которые работают в офисе на площади и регулярно ею пользуются. Их главная претензия была в том, что скульптура перегораживала пространство и закрывала от них улицу, огромная стена ничего не давала находившимся в здании людям. Она привлекала внимание пешеходов, но теми, кто находился на Федеральной площади каждый день, она воспринималась как оскорбление, приносила неудовлетворение, провоцировала. Конечно, в этом отчасти и был посыл Серры. Когда я спросила этих людей, чего же они хотят взамен, они сказали, что мечтают о зелени. Но это абсолютно не вписывалось в существующую концепцию площади. Ни девелоперы, ни архитекторы не планировали там зелёных насаждений: площадь находится на крыше гаража, это трудоёмко. Изначально им просто было нужно место, чтобы присесть и отдохнуть, поэтому я сделала много скамеек и покрасила их в зелёный цвет. Но и это им не подошло: всем этим сотрудникам адвокатских контор наш зелёный показался слишком вызывающим! Однако со временем все привыкли, и на сегодняшний день это абсолютно пристойное место в городе.

— Для Пушечной улицы предложено несколько необычное решение: создать так называемое shared space — пространство без выделенных тротуаров, на котором сосуществуют машины и пешеходы, и в то же время подобие детской улицы для игр. Первое очень проблематично вписывается в напряжённую транспортную ситуацию в городе, вторая же концепция скорее ориентирована на жилые районы, где по выходным дети могут играть на перекрытых улицах, примыкающих к их домам. Как сделать безопасное место для игр в самом центре огромного бурлящего города, заполненного машинами? И как сделать так, чтобы детям туда захотелось приходить?

— Нам на руку то, что там уже есть огромный детский магазин, который привлекает большую аудиторию. Да, место в целом сложное, здесь пересекается множество разных факторов. И это правда, что в непосредственной близости нет жилых домов, поэтому это не то же самое, как если бы дети вышли поиграть во двор. Но нам захотелось создать такую общегородскую зону, куда бы всем хотелось приходить и получать удовольствие. Мы бы очень хотели, чтобы магазин подключился к процессу, потому что у нас есть несколько очень забавных идей того, как сделать эту улицу интересной для детей. Например, они могли бы наладить производство временных объектов для игр, которые можно было бы располагать на улице, передвигать, убирать, заменять. Конечно, здесь будет и трафик посетителей, и транспорт, в том числе обслуживающий магазин. Но в Амстердаме же это как-то работает! Все — и машины, и велосипедисты, и пешеходы — спокойно расходятся и разъезжаются! Так что я думаю, что и российский менталитет скоро перестроится, надо просто этому поспособствовать.

— И напоследок скажите, каково это — быть женщиной — главой собственного архитектурного бюро в индустрии, в которой всё ещё традиционно доминируют мужчины?

— Это очень тяжёлый для меня вопрос. Если коротко, только два года назад я впервые по-настоящему осознала, какой пыткой для меня были предыдущие тридцать лет в плане карьеры и насколько проще мне было бы, если бы я была мужчиной. Потому что «женские» ошибки я совершила все, какие могла. В Гарварде я стала первой женщиной-профессором на факультете ландшафтной архитектуры (старейшем в мире) с постоянным трудовым договором, однако случилось это только после того, как я не выдержала и подала в отставку, протестуя против гендерной дискриминации. Так что нам ещё предстоит долгий путь. Однако мой совет простой: никогда не сдаваться.

Материал предоставлен сайтом STRELKA.COM

Категория: СМИ в мире | Просмотров: 2432 | Добавил: admin | Рейтинг: 5.0/2
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]
Хостинг от uCoz